Постановление №22 от 27.06.2017

Постановление №22 от 27.06.2017 г. об исключительном случае неконституционности некоторых положений статьи 328 ч. (1) Уголовного кодекса (превышение власти или служебных полномочий)(Обращения № 113g/2016 и № 8g/2017)


Автор обращения: Суд первой инстанции

Тип постановления: контроль конституционности законов, регламентов и постановлений Парламента

Положение: Принимается исключение неконституционности и признается неконституционным

Файлы:
1.  ru-h2227062017ru15944.pdf


Обращении:

1.  ( 17.01.2017)
2.  ( 23.09.2016)


Представление:

1.  ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ( 27.06.2017)


1. Основанием для рассмотрения дела послужили обращения об исключительном случае неконституционности:

- текста «повлекшее причинение ущерба в значительных размерах общественным интересам либо правам и охраняемым законом интересам физических или юридических лиц» в ч. (1) ст. 328 Уголовного кодекса Республики Молдова № 985-XV от 18 апреля 2002 года, заявленном адвокатом Александром Бот в деле № 1rh-4/2016, находящемся в производстве суда Кишинэу, сектор Чокана;

- текста «причинение ущерба в значительных размерах общественным интересам» в ч. (1) ст. 328 Уголовного кодекса Республики Молдова № 985-XV от 18 апреля 2002 года, заявленном адвокатом Дорином Попеску в деле № 1a-521/2016, находящемся в производстве Апелляционной палаты Кишинэу.

2. Обращения были представлены в Конституционный суд 23 сентября 2016 года Игорем Мынэскуртэ, судьей в суде Кишинэу, сектор Чокана, и 17 января 2017 года судебным составом Апелляционной палаты Кишинэу (Ксенофон Ульяновски, Светлана Балмуш, Ион Секриеру), на основании ст. 135 ч. (1) п. а) и п. g) Конституции, в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года, а также Положения о порядке рассмотрения обращений, представленных в Конституционный суд.

3. Авторы обращения утверждают, в частности, что пагубные последствия преступления по превышению власти или служебных полномочий, предусмотренного статьей 328 ч. (1) Уголовного кодекса, не соответствуют требованиям законности вменения в вину и качества закона, гарантированным положениями статей 1 ч. (3), 22 и 23 Конституции.

4. Определением Конституционного суда от 19 января 2017 года, без вынесения решения по существу, обращения были признаны приемлемыми.

5. Принимая во внимание идентичность предмета, на основании ст.43 Кодекса конституционной юрисдикции, Конституционный суд принял решение объединить обращения в одно производство.

6. В ходе рассмотрения обращения Конституционный суд затребовал мнение Парламента, Президента Республики Молдова, Правительства и Генеральной прокуратуры.

7. В открытом пленарном заседании обращения поддержали адвокаты Александру Бот и Дорин Попеску. Парламент представлял Валериу Кучук. Правительство представлял Эдуард Сербенко, заместитель министра юстиции.

21. Применимые положения Конституции (повторное опубликование в М.О., 2016г., № 78, ст. 140):

Статья 1

Государство Республика Молдова

«[...]

(3) Республика Молдова - демократическое правовое государство, в котором достоинство человека, его права и свободы, свободное развитие человеческой личности, справедливость и политический плюрализм являются высшими ценностями и гарантируются».

Статья 22

Необратимость закона

«Никто не может быть осужден за действия или за бездействие, которые в момент их совершения не составляли преступления. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое могло быть применено в момент совершения преступления»

Статья 23

Право каждого человека на знание своих прав и обязанностей

«[...]

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность».

22. Применимые положения Уголовного кодекса Республики Молдова № 985-XV от 18 апреля 2002 года (повторное опубликование в M.O., 2009 г., № 72-74, ст. 195):

Статья 126

Особо крупный, крупный размер,

значительный и существенный размер

«(1) Под крупным размером понимается стоимость похищенных, добытых, полученных, изготовленных, уничтоженных, использованных, перевезенных, находящихся на хранении, реализованных, перемещенных через таможенную границу ценностей, стоимость ущерба, причиненного лицом или группой лиц, превышающая 20 прогнозируемых среднемесячных заработных плат по экономике, установленных постановлением Правительства, действующим на момент совершения деяния.

(11) Под особо крупным размером понимается стоимость похищенных, добытых, полученных, изготовленных, уничтоженных, использованных, перевезенных, находящихся на хранении, реализованных, перемещенных через таможенную границу ценностей, стоимость ущерба, причиненного лицом или группой лиц, превышающая 40 прогнозируемых среднемесячных заработных плат по экономике, установленных постановлением Правительства, действующим на момент совершения деяния.

(2) Значительный или существенный характер причиненного ущерба устанавливается с учетом стоимости, количества и значимости материальных ценностей для жертвы, ее материального положения и доходов, наличия лиц, находящихся на ее содержании, других обстоятельств, существенно влияющих на материальное положение жертвы, а в случае нарушения прав и интересов, охраняемых законом, - степени нарушения основных прав и свобод человека».

Статья 328

Превышение власти или служебных полномочий

«(1) Совершение публичным лицом действий, явно выходящих за пределы предоставленных ему законом прав и полномочий, повлекшее причинение ущерба в значительных размерах общественным интересам либо правам и охраняемым законом интересам физических или юридических лиц,

наказывается штрафом в размере от 650 до 1150 условных единиц или лишением свободы на срок до 3 лет с лишением в обоих случаях права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от 2 до 5 лет.

[...]».

23. Применимые положения Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (принятой в Риме 4 ноября 1950 года и ратифицированной Республикой Молдова Постановлением Парламента № 1298-XIII от 24 июля 1997 года):

Статья 7

Наказание исключительно на основании закона

«1. Никто не может быть признан виновным в совершении какого-либо уголовного преступления вследствие какого-либо действия или бездействия, которое согласно действовавшему в момен его совершения внутреннему или международному праву не являлось уголовным преступлением. Равным образом не может назначаться более тяжкое наказание чем то, которое подлежало применению в момент совершения уголовного преступления.

2. Данная статья не препятствует преданию суду и наказанию любого лица за любое действие или бездействие, которое в момент совершения являлось уголовным преступлением в соответствии с общими принципами права, признанными цивилизованными странами».

1. Считать частично обоснованными обращения об исключительном случае неконституционности, заявленном адвокатом Александром Бот в деле № 1rh-4/2016, находящемся в производстве суда Кишинэу, сектор Чокана, и адвокатом Дорином Попеску в деле № 1a-521/2016, находящемся в производстве Апелляционной палаты Кишинэу.

2. Признать неконституционным текст «общественным интересам либо» в ч. (1) ст. 328 Уголовного кодекса Республики Молдова № 985-XV от 18 апреля 2002 года.

3. Признать конституционным текст «повлекшее причинение ущерба в значительных размерах [...] правам и охраняемым законом интересам физических или юридических лиц» в ч. (1) ст. 328 Уголовного кодекса Республики Молдова № 985-XV от 18 апреля 2002 года.

4. Настоящее постановление является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в «Monitorul Oficial al Republicii Moldova».

3.1. Общие принципы

50. Конституционный суд отмечает, что конституционный принцип верховенства права и торжества законности являются основополагающими ценностями правового государства.

51. В Постановлении № 21 от 22 июля 2016 года Конституционный суд установил:

«52. [...] Верховенство права обеспечивается всей правовой системой, в том числе уголовными положениями, которые имеют свои особенности и отличаются от других норм по своей природе, структуре и сфере применения».

52. В Постановлении № 25 от 13 октября 2015 года Конституционный суд также установил:

«33. [...] в уголовном судопроизводстве верховенство права порождает следующие принципы: принцип законности в отношении правонарушений и наказаний; принцип недопустимости расширительного применения уголовного закона, ухудшающего положение лица, в частности применения его по аналогии».

53. Конституционный суд отмечает, что конституционные гарантии, предусмотренные ст. 22 Конституции, наряду с положениями ст. 7 Европейской конвенции, закрепляют принцип законности вменения в вину и уголовного наказания.

54. Так, помимо запрета распространения существующего состава преступления на действия, ранее не являвшиеся преступлением (nulla poena sine lege), принцип законности вменения в вину предусматривает также требование, согласно которому уголовный закон не должен иметь широкое толкование и применяться по аналогии в ущерб интересов обвиняемого (nullum crimen sine lege).

55. В деле Драготониу и Милитару-Пидхорни против Румынии (постановление от 24 мая 2007 года) Европейский суд установил:

«Следуя принципу законности в вопросах осуждения, положения уголовного права подлежат строгому толкованию».

56. Конституционный суд в своей практике отмечал, что установленные Конституцией ценности требуют, чтобы только законодатель определял наказуемое поведение с тем, чтобы деяние, как признак объективной стороны, было четко установлено, а не выявлено путем расширительного толкования лицами, применяющими уголовный закон. Такой способ применения закона может породить злоупотребления. Требование строгого толкования уголовной нормы, как и запрет применения уголовного закона по аналогии, преследуют цель защитить лицо от произвола (ПКС № 21 от 22 июля 2016 года).

57. Европейский суд в своей практике установил, что: «понятие «закона», предусмотренное ст. 7 Европейской конвенции, подразумевает соблюдение требований к его качеству, в частности, о доступности и предсказуемости» (дело Дель Рио Прада против Испании, заявление № 42750/09, постановление от 21 октября 2013 года, § 91).

58. Европейский суд отмечал, что закон должен четко определять преступления и применимые наказания, чтобы участник процесса имел возможность понять из самого текста соответствующей правовой нормы, а в случае необходимости, посредством ее толкования судами и в результате получения надлежащей юридической помощи, какие его действия и бездействие могут привести к уголовной ответственности и какое его ожидает наказание. Решающая роль, предоставленная судам, заключается в устранении сомнений, возникающих в процессе толкования норм (дело Кантони против Франции, № 17862/91, постановление от 15 октября 1996 года, § 29,32, дело Кафкарис против Кипра, постановление от 12 февраля 2008 года, § 140-141).

59. Конституционный суд в своей практике также отмечал, что лицо должно иметь возможность четко определить поведение, подпадающее под категорию уголовного (ПКС № 21 от 22 июля 2016 года, § 71).

60. Таким образом, требования качества закона должны соблюдаться как в определении преступления, так и в предусмотренном за него наказании. Ведь качество уголовного закона является необходимым условием для сохранения безопасности правоотношений и эффективного упорядочения социальных отношений.

61. В то же время, Конституционный суд отмечает, что Парламент, в силу положений ст. 72 ч. (3) п. n) Конституции, обладает свободой определения уголовной политики государства, в качестве единственного законодательного органа страны.

62. Так, в Постановлении № 6 от 16 апреля 2015 года Конституционный суд установил:

«Законодатель вправе оценивать ситуации, требующие законодательного регулирования. В силу данного права он может решать относительно целесообразности принятия законодательного акта исходя из уголовной политики, проводимой в общих интересах. Кроме того, любая норма должна соответствовать принципам, установленным правовой системой, в частности, принципу верховенства права».

63. В связи с этим, Конституционный суд отмечает, что, хотя определение мер, относящихся к уголовной политике государства, относится к исключительной компетенции Парламента, это не исключает осуществление конституционного контроля установленных мер.

64. Таким образом, Конституционный суд отмечает, что установление/упразднение уголовной ответственности за определенные действия или изменение элементов состава преступления, а также использование более широких терминов в уголовных положениях составляют вопросы, относящиеся к свободе усмотрения законодателя, которая не является абсолютной, будучи ограничена конституционными положениями.

3.2. Применение принципов при рассмотрении настоящего дела

- Общие суждения об уголовной ответственности за деяния по «превышению власти или служебных полномочий» 

65. Конституционный суд подчеркивает, что ст. 328 Уголовного кодекса предусматривает наказание за превышение власти или служебных полномочий. В части (1) данной статьи законодатель сформулировал это деяние, как: «Совершение публичным лицом действий, явно выходящих за пределы предоставленных ему законом прав и полномочий, повлекшее причинение ущерба в значительных размерах общественным интересам либо правам и охраняемым законом интересам физических или юридических лиц».

66. Конституционный суд отмечает, что превышение власти или служебных полномочий относится к категории преступлений против надлежащей деятельности публичных органов, то есть, совершенного особым субъектом, а именно публичным лицом.

67. Конституционный суд отмечает, что публичное лицо, как особый субъект преступления по превышению власти или служебных полномочий, наделено обязанностями, присущими государственной службе.

68. Конституционный суд заключает, что превышение власти или служебных полномочий является результативным (материальным) преступлением, и его совершение обязательно связано с наступлением пагубных последствий, а именно: «повлекшее причинение ущерба в значительных размерах общественным интересам либо правам и охраняемым законом интересам физических или юридических лиц».

69. Конституционный суд отмечает, что пагубный характер определяется правовым предметом преступления, составляя его качественный признак, а степень вреда зависит от тяжести совершенного деяния (размер ущерба, форма вины, мотив, цель и др.), составляя количественный признак преступления.

70. Таким образом, Конституционный суд отмечает, что результат преступления, предусмотренного ст. 328 ч. (1) Уголовного кодекса, в установленной форме, определен совокупностью следующих признаков: (1) значительный характер ущерба и (2) область действия - общественные интересы либо права и охраняемые законом интересы физических или юридических лиц.

71. Конституционный суд подчеркивает, что в Докладе о связи между политической и уголовной ответственностю министров, принятом на 94-м пленарном заседании (8-9 марта 2013 года) Венецианская комиссия установила, что уголовные положения, запрещающие «злоупотребление полномочиями», «злоупотребление служебным положением» и «злоупотребление властью» или аналогичные преступления можно найти в ряде европейских правовых систем. Венецианская комиссия признала, что может существовать необходимость в таких общих положениях. В то же время, Комиссия считает, что общие уголовные нормы глубоко проблематичны, как с точки зрения качественных требований ст. 7 Европейской конвенции, так и с точки зрения других основных требований принципа правового государства, таких как предсказуемость и правовая определенность, отметив, что они являются особенно уязвимыми в случае политических злоупотреблений

72. Венецианская комиссия рекомендовала, чтобы национальные уголовные положения о «злоупотреблении служебным положением», «злоупотреблении властью» и другие аналогичные положения толковались в узком смысле и применялись с особой осторожностью, чтобы было возможным прибегнуть к ним только в случае совершения тяжких преступлений, например, при серьезных преступлениях против национальных демократических процессов, нарушении основных прав, нарушении беспристрастности в государственном управлении и др.

73. Ссылаясь на практику Европейского суда по делу Ливик против Эстонии (постановление от 25 июня 2009 года), Венецианская комиссия отметила, что положение о злоупотреблении служебным положением и его толкование были унаследованы от прежней советской правовой системы, а национальные власти сталкиваются с большими трудностями по их применению в новых условиях рыночной экономики.

74. Конституционный суд отмечает, что в деле Ливик против Эстонии (постановление от 25 июня 2009 года) Европейский суд проанализировал на предмет соответствия ст. 7 Конвенции, в аспекте ясности и предсказуемости, преступления о злоупотреблении служебным положением, пагубные последствия которого предполагали «причинение ущерба в значительных размерах охраняемым законом интересам другого лица, предприятия, организации или национальным интересам».

75. Конституционный суд приходит к выводу, что недостатки в положениях ст. 328 ч. (1) Уголовного кодекса, приведенные авторами обращений, аналогичны тем, которые были рассмотрены Европейским судом в деле Ливик против Эстонии.

76. Следовательно, суждения Европейского суда в деле Ливик против Эстонии действительны и подлежат применению mutatis mutandis в настоящем деле.

- О ясности следующих положений: «общественным интересам» и «правам и охраняемым законом интересам физических или юридических лиц»

77. Рассмотрев положения ст. 328 ч. (1) Уголовного кодекса, Конституционный суд установил, что одним из пагубных последствий преступления о превышении власти или служебных полномочий является причинение ущерба в значительных размерах «общественным интересам».

78. Конституционный суд подчеркивает, что ст. 328 ч. (1) Уголовного кодекса предусматривает материальное преступление и включает общественный интерес в качестве его пагубного последствия, однако отсылочная норма (ст. 126 ч. (2) кодекса), на основании которой оценивается нанесенный ущерб в каждом конкретном случае, не устанавливает expressis verbis «общественный интерес» как социальную ценность, которая может быть определена.

79. В деле Ливик против Эстонии Европейский суд отмечал, что используемые национальными судами критерии для установления факта причинения истцом ущерба «в значительных размерах государственным интересам» в качестве высокопоставленного государственного служащего, и того, что его действия были несовместимы с «общим интересом правосудия» - были слишком неопределенными. Европейский суд не был убежден в том, что лицо могло разумно предвидеть риск быть обвиненным и осужденным за нанесение своими действиями значительного ущерба интересам государства, поскольку уголовная норма использует широкие понятия и неопределенные критерии, а уголовное положение не соответствует требованиям качества закона, предусмотренным Конвенцией, в том, что касается его ясности и предсказуемости (§§100-101).

80. В данном случае, Конституционный суд подчеркивает, что отсутствие положений для оценки значительного размера пагубных последствий, причиненных общественным интересам, открывает широкое поле для произвола, с возникновением риска, что действия публичного лица, выходящие за пределы предоставленных ему законом прав и полномочий, независимо от тяжести совершенного деяния, попадут под действие уголовной нормы.

81. В связи с этим, Конституционный суд отмечает, что обобщенная формулировка указанных выше пагубных последствий создает риск применения судебными органами статьи 328 ч. (1) Уголовного кодекса не как материальное, а как формальное преступление, то есть, только на основании установления вменяемых в вину действий, без оценки пагубных последствий. С точки зрения принципа ultima ratio в уголовном праве не достаточно установить, что вменяемые действия наносят ущерб охраняемым социальным ценностям. Эти действия должны представлять определенную степень интенсивности и тяжести, которые оправдывали бы уголовное наказание.

82. Конституционный суд отмечает, что отсутствие ясных, предсказуемых и доступных критериев для оценки пагубных последствий преступления, предусмотренного ст. 328 ч. (1) Уголовного кодекса, приводит к тому, что судебные органы вынуждены оценивать конкретные последствия действий публичных лиц для такой абстрактной ценности, охраняемой уголовным законом, как «общественный интерес».

83. В этом смысле, Венецианская комиссия в приведенном выше докладе (CDL-AD(2013)001) подчеркнула:

«95. [...] Статья 7 (Конвенции) не требует абсолютной предсказуемости, поэтому судебная интерпретация иногда неизбежна. Но определенный уровень правовой ясности необходим, поскольку положения уголовного законодательства, использующие такие формулировки, как, например, «нарушение законности» или «нарушение демократии», легко могут быть признаны противоречащими Конвенции».

84. Конституционный суд указывает, что правоохранительные органы не могут заменять законодателя в определении объективной стороны преступления, тем самым осуществляя полномочия, присущие законодательной власти. В Постановлении № 21 от 22 июля 2016 года Конституционный суд, со ссылкой на практику Европейского суда, установил: «Когда действие рассматривается как преступление, судья может уточнить элементы состава преступления, но не может менять их во вред обвиняемому. Способ определения состава преступления должен быть предсказуемым для каждого, получившего юридическую консультацию (§ 63)».

85. Конституционный суд заключает, что судебная инстанция при индивидуализации уголовной ответственности и уголовного наказания обязана точно установить пагубные последствия преступления, вменяемого в вину подсудимому, поскольку, согласно ст. 7 ч. (1) Уголовного кодекса, при применении уголовного закона учитываются характер и степень вреда совершенного преступления, личность виновного и обстоятельства дела, смягчающие или отягчающие уголовную ответственность. Абстрактное признание конкретных преступных деяний как наносящих ущерб «общественным интересам» не отвечает требованиям ясности и предсказуемости, а также является расширительным толкованием уголовного закона, ухудшающим положение лица, в нарушение ст. 3 ч. (2) Уголовного кодекса.

86. Конституционный суд отмечает, что общественный интерес представляет собой сложное и динамичное понятие, которое, по своей природе и с учетом ситуации в экономической, политической, социальной, правовой и др. сферах государства и общества, варьирует в зависимости от перемен на национальном и международном уровне.

87. Конституционный суд отмечает, что, согласно ст. 2 Уголовного кодекса, уголовный закон защищает от преступлений личность, ее права и свободы, собственность, окружающую среду, конституционный строй, суверенитет, независимость и территориальную целостность Республики Молдова, мир, безопасность человечества, а также весь правопорядок.

88. Конституционный суд подчеркивает, что уголовный закон в целом, всем своим содержанием, имеет целью охранять общественные интересы, которые обретают конкретный характер путем выявления определенных правовых ценностей.

89. Конституционный суд приходит к выводу, что, хотя деятельность публичного лица непосредственно связана с защитой общественного интереса в качестве главной цели, лицо, которому адресован закон, а именно публичное лицо, лишено возможности точно определить конкретные пагубные последствия вменяемого ему деяния.

90. В Постановлении № 14 от 27 мая 2014 года Конституционный суд установил, что при рассмотрении конкретного дела общие и абстрактные формулировки уголовного закона могут нанести урон функциональности уголовного закона, его последовательному и системному применению, что отражается на качестве закона.

91. В заключение вышесказанному, Конституционный суд отмечает, что использование в ст. 328 ч. (1) Уголовного кодекса понятия  «общественным интересам», являющегося общим понятием, которое не может быть определено, нарушает статьи 1 ч. (3) и 22 Конституции [принцип законности уголовной ответственности и уголовного наказания], а также ст. 23 Конституции [качество уголовного закона].

92. В части, касающейся причинения ущерба «правам и охраняемым законом интересам физических или юридических лиц», Конституционный суд отмечает, что положения ст. 126 ч. (2) Уголовного кодекса устанавливают, что значительный характер причиненного ущерба определяется с учетом степени нарушения основных прав и свобод человека.

93. В связи с этим, Конституционный суд отклоняет обращение в части, касающейся причинения ущерба правам и охраняемым законом интересам физических или юридических лиц.

- О ясности понятия «значительный ущерб»

94. Конституционный суд отмечает, что разъяснение понятия «значительный ущерб» содержится в ст. 126 ч. (2) Уголовного кодекса: «Значительный или существенный характер причиненного ущерба устанавливается с учетом стоимости, количества и значимости материальных ценностей для жертвы, ее материального положения и доходов, наличия лиц, находящихся на ее содержании, других обстоятельств, существенно влияющих на материальное положение жертвы, а в случае нарушения прав и интересов, охраняемых законом, - степени нарушения основных прав и свобод человека».

95. Вместе с тем, согласно ст. 126 ч. (1) и ч. (11) Уголовного кодекса, уголовная ответственность за причинение ущерба в результате совершения преступления дифференцирована, а именно, за (1) причинение ущерба в крупных размерах и (2) причинение ущерба в особо крупных размерах. Объем крупных и особо крупных размеров четко регламентирован. Так, для определения крупных и особо крупных размеров ущерба законодатель использовал как основу для расчета прогнозируемую среднемесячную заработную плату по экономике, установленную постановлением Правительства, действующим на момент совершения деяния:

- крупный размер - более 20 заработных плат;

- особо крупный размер - более 40 заработных плат.

96. Причинение ущерба в малых размерах, предусматривающее привлечение к ответственности на основании Кодекса о правонарушениях (ст. 18), составляет ущерб, не превышающий на момент совершения правонарушения 20 процентов утвержденной Правительством прогнозируемой на год среднемесячной заработной платы по экономике.

97. Конституционный суд констатирует, что, согласно приведенным законодательным положениям, ущерб, причиненный в пределах между малым и крупным размером, должен быть классифицирован, в зависимости от обстоятельств, как значительный или существенный ущерб.

98. В то же время, Конституционный суд отмечает, что законодатель в ст. 126 ч. (2) Уголовного кодекса установил субъективные критерии разграничения «значительного» и «существенного» ущерба, который оценивается только в зависимости от значимости материальных ценностей для жертвы и других обстоятельств, влияющих на ее материальное положение.

99. Конституционный суд подчеркивает, что первоначальная редакция Уголовного кодекса, принятого 18 апреля 2002 года, четко предусматривала размер «значительного» и «существенного» ущерба, однако это регламентирование было исключено Законом № 211 от 29 марта 2003 года.

100. Конституционный суд подчеркивает, что при осуществлении законодательных полномочий в области уголовного права законодатель должен учитывать принцип, согласно которому уголовная ответственность за определенное деяние должно применяться в качестве крайней меры для охраны социальных ценностей, руководствуясь принципом „ultima ratio". Конституционный суд отмечает, что, исходя из принципа „ultima ratio" в уголовном праве, является недостаточным установить, что вменяемые деяния наносят ущерб охраняемым социальным ценностям, а этот ущерб должен обладать определенной степенью интенсивности и тяжести, которые оправдывали бы уголовное наказание.

101. Таким образом, принимая во внимание тот факт, что задача регламентирования степени тяжести причинения вреда в результате совершения уголовно наказуемого деяния и размера ущерба лежит на законодателе, Конституционный суд считает необходимым направить представление Парламенту для определения в уголовном законе оценочного порога значительного и существенного ущерба, чтобы исключить субъективные оценки.

102. Вместе с тем, до определения законодателем оценочного порога значительного и существенного ущерба, их размер включить в пределы между малым и крупным размером ущерба.

Тел.: +373 22 25-37-08
Fax.: +373 22 25-37-46
Всего посетителей: 2703588  //   Посетители вчера: 3992  //   сегодня: 2347  //   Online: 35


Быстрый доступ